Незаменимых людей не бывает

«Я сижу у окна и жду прихода девушки из службы волонтеров. По вторникам к нам из студенческих организаций приходят ребята, чтобы прочитать нам книжки, отрепетировать сценку к какому-нибудь празднику ну или просто пообщаться. Когда ты живешь в детском доме, к тебе нечасто приходят в гости. Это хорошая затея наших властей. Мне очень нравится девушка, которая ходит ко мне. Она очень красивая и я хочу быть похожей на нее когда выросту. Мы говорим с ней на разные темы. И об одежде и о мальчиках. Она старше меня на 10 лет и я думаю, что мы с ней как сестры. Недавно, на новый год она подарила мне подарок – это была кофточка, о которой я давно мечтала. Она просто супер. С ней никогда не бывает скучно, или страшно, или одиноко. Поэтому я так люблю вторники.

Но сегодня она что-то не идет. Я знаю, что она до пяти вечера учится, а потом сразу идет ко мне. Может ее задержали в университете? Или автобус не едет? Или она попала в пробку?»

Вдруг дверь открылась и вошла воспитательница вместе с незнакомой девушкой.

- Познакомься, Маша, это Кристина. Теперь к тебе будет ходить она.

- Надеюсь, мы станем хорошими подругами – улыбнулась Кристина.

- А где Катя? – спросила Маша.

Воспитательница с Кристиной переглянулись.

- Катя больше не придет, – ответила воспитательница.

- С ней что-то случилось?

- Конечно нет! – наигранно засмеялись женщины

- Катя вышла замуж и переехала в другой город, – все также наигранно весело сказала Кристина. – И она очень переживала, что не смогла предупредить тебя.

- Я смогу ее писать?

- Лучше не надо – ты сама понимаешь – муж, а скоро и дети. Ей будет не до тебя.

Маша грустила по Кате день, затем другой, а потом стала ждать у окошка Кристину. Кристина, конечно, была не Катей. Зато Маша не была одинока.

Незаменимых людей не бывает. Но не всегда эти замены равнозначны.

одна минута до эфира

До выпуска оставалось несколько минут, а у меня до сих пор не было достойного материала. Вечер воскресения. Самое рейтинговое время. И целых 5 минут эфирной жизни в моем распоряжении.

Я сидела и трясла зубами. Не от страха. 20 лет карьеры на телеканале сделали меня абсолютно бесстрашной. В открытую дверь я видела как бегали какие-то видимо сильно занятые люди. Моя команда сидела рядом и в молчаливом ожидании смотрела мне в лицо.

В голове я лихорадочно перебирала темы предыдущих, невыпущенных выпусков.

Так репортаж о мощном снегопаде. Затонувшая рыбацкая шхуна. Покушение на конгрессмена. Все это уже было. Показать еще раз?

В голову лезли также десятки всяких тупых, ничего не значащих сюжетов, таких как чемпионат в Америке по хоровому рыганию (аж на 10 минут!) и очередной звездный скандал с Киркоровым.

Чем забить время?

Внезапно все мысли улетели

Я посмотрела вокруг и поняла, как забавно выглядит моя команда.

Вячеслав сидел на корточках и смотрел на меня, не обращая внимания, что подол его пиджака лежит на полу, коричневом от растаявшего снега. Наверное он потом сядет на кресло или диван, не заметив намокшего края пиджака и потом будет ходить с мокрой задницей. Забавно.

Мария сидела на стуле. Она не из тех людей кто сядет на корточки. Да и потом с ее мини-юбкой это просто невозможно. Так что она сидела невероятно привлекательно. Как Шарлиз в «Инстинкте», также полуэротично скрестив ноги. Неплохие кстати ноги…. Очень неплохие…. Так я уже пялюсь. Это неприлично.

Катя стояла, прислонившись к стене. Она смотрела не на меня, а на планшет, который держала в правой руке. Она ищет материал в Интернете. Какая умница. Напоминает меня в молодости. Хотя нет. В молодости я была больше похожа на Марию. Правда я пробивалась в карьеру не только мини-юбками и красивыми ногами, но и более неприличными действиями.

Левой рукой Катя тыкала по сенсорному экрану и, в моменты пока информация загружалась, по привычке, как ручку, она грызла свой большой палец. Как мило.

Так, а время идет. Осталась минута. В комнату вбежал чей-то ассистент. Или ассистент ассистента – последние несколько лет я не сильно разбиралась в иерархических карьерных перестановках на нашем этаже.

Он стал требовать сюжет.

Катя что-то говорила. Мне. Она предлагала многие идеи, правда я ее почти не слушала. Я смотрела на ноги Марии и думала, что прожила неплохую жизнь на этом телеканале. 20 лет. Достойно уважения. Я любила эту профессию. Но сейчас я поняла – что-то в этой жизни сделала не так.

Дело было даже не в авральной ситуации. Нет, я не сдалась из-за этой трудности. Сколько их было в моей карьере. Но только сейчас, почему-то именно в этот момент, я впервые задумалась о тех, кто рядом и о том какая я, когда рядом с ними. Впервые я думала не о новостях и жизни других людей. Впервые я задумалась о себе и своей жизни.

И непонятно почему мне понравилось думать о себе. Надо в будущем делать это чаще. А может надо начать с этого момента?

- Отдавайте сюжет о наводнениях в Европе. – Ассистент ассистента скрылся в монтажной.

- И еще,- продолжала я - Катя, с этого дня я вас повышаю. Отныне вы начальник этой команды. Можете нанять себе в помощь еще одного человека.

Все посмотрели на меня удивленными глазами. Я с приятным удовольствием наблюдала за их чуть округленными глазами.

- Но вы здесь начальник. – ответила Катя. – Это ваша команда.

- Уже нет – теперь это твоя команда. Я решила уволиться.  

Их глаза округлились настолько, что их площадь можно было вычислить по πR².

- Почему?

- Это из-за сюжета?

- Все будет порядке.

- Не надо.

- Теперь все точно будет в порядке – я села за стол и быстро написала заявление «По собственному желанию» - Передайте это главе канала. Прощайте.

Я вязала сумочку, пальто и ушла. Они так и стояли с идеально круглыми глазами.

Я шла по коридору и в мониторах видела Германию с затопленными домами.

В первый раз за все двадцать лет я не думала о том, как «забить время». Я предвкушала как интересно смогу его провести. Жизнь только начинается. И нужно быть сильной женщиной, воспитанной в медиа – среде, чтобы не испугаться и суметь резко изменить ее в безусловно лучшую сторону.

Ангел в автобусе

 

На улице было не так холодно, но спустя полчаса ожидания на остановке пальцы на ногах успели окоченеть. Причем собравшаяся толпа людей четко указывала что с большим желанием автобуса жду не только я. Наконец долгожданный сороковой показался вдалеке, и все одушевились. С неким волнением (вдруг не влезу) и азартом (а вот хрен! вытолкаю, но влезу!) я по регбийной привычке втолкался в автобус.

Кондуктором был мужчина лет 60-70. Довольно редкий обладатель интеллигентной внешности. С небольшой залысиной и непрокуренным голосом. Этакий мужчина мечты, веди я другой образ личной жизни. Он как-то с полуулыбкой спрашивал за проезд, называя всех «уважаемые», говоря при этом «пожалуйста» и «спасибо».

 В наушниках играла Muscle Museum Muse. Я по обыденной привычке осмотрел салон. Передо мной находилась женщина с невероятно знакомой внешностью. Три секунды мне понадобилось на то, чтобы осознать: это женщина – богиня. Это была некто иная как Сильви Тестю. Самая роскошная женщина. Та, ради кого я все-таки планирую посетить Францию (это несмотря на все мои негативные убеждения, что Франция – это страна педиков и проституток).

Сильви. Это была она. Я не мог перепутать ее ни с кем другим. Первая любовь. Ни разу в жизни я не влюблялся неразделенно. Только в нее. Богиня.

Наверное, я пялился на нее почти неприлично.  Но я наслаждался каждой черточкой ее лица. Изящные скулы, невероятно прекрасные глаза, глаза цвета неба в самый счастливый летний день. Узкие губы, светлые волосы. Лицо ангела, оземленное характерным носом.

Моя богиня….

Я стоял рядом, не в силах поверить своему счастью. На ней была жалкая вязанная шапочка, какие носят сейчас девочки - подростки. Наверное, мы простояли так меньше минуты, но для меня это были самые счастливые секунды в жизни. Ее дыхание, ее глаза, даже эта дурацкая шапочка…все навсегда осталось в моем сознании…наверное даже  в старости, сидя перед камином, я буду вспоминать это момент…

Вдруг неприятный мат, где-то в области средней двери вывел меня из состояния этой влюбленной нирваны. Мат, крепкий, мужской, забористый мат. Я ничего не имею против него, тем более что частенько сам грешу нецензурными словами. Но на этот раз рядом со мной была ОНА. Женщина, спустившаяся с неба. И ради чего? Чтобы услышать пятиэтажный какого-то пьяного мужика? Нет. Ангелы этого не заслуживают.

Пара секунд и стало понятно, что ублюдок ругается на добрячка – кондуктора. Возмущение выросло в десятки раз.

- Я, блять, тебе, хуесос, сколько раз должен говорить, что у меня проездной? Старое дерьмо, мог и запомнить. Я, блять, давно еду!!!!

- Вы так и не показали мне свой проездной. Вы понимаете – это моя работа, – максимально вежливо пытался объяснить кондуктор.

Вся моя проблема – я не настолько вежлив. Я врежу разок этой пьяной роже, чтоб сначала заткнулся, а потом еще и извинился. Я начал продираться сквозь толпу.

Вы когда-нибудь пробовали двигаться с ускорением, если вокруг вас ни сантиметра свободного пространства? Я ощущал, будто снова играю в регби, но буду честен – на поле гораздо легче заносить попытки, чем врезать уроду в переполненном автобусе.

Внезапно двери раскрылись. Оказывается мы достигли очередной остановки. Пьяный ублюдок, продолжая материться на кондуктора, скрылся в снегопаде.

Я бросил взгляд на кондуктора. Он стоял опустив голову. Его костюм серого цвета. сшитый еще в советском союзе, рубашка в полоску, кожа головы, блестящая в тусклых лампах. Я ощутил жалость, несправедливость. Подойти к нему, подбодрить? Сказать, чтоб не обращал внимания, что он молодец, что не опустился до его уровня? Но черт возьми! Я просто не смогу добраться до него. Тем более, я представил себя на его месте. Когда я в расстроенных чувствах, меньше всего мне хочется, чтобы кто-то подходил и успокаивал. Да и потом что я ему скажу? « Я бы за вас заступился, но не успел, он вышел».

Я тяжело вздохнул и стал искать глазами моя богиню. Она уже стояла ближе к передней двери и держалась за поручень. Еще минута и она тоже уйдет из моей жизни. Как же четко я это осознавал! Я старался, изо всех сил пытался запомнить ее. Насладиться каждым НАШИМ моментом, несмотря на то, что теперь между нами стояло около десятка людей. Двери открылись и она вышла.

Следующая моя остановка. Кондуктор до сих пор сидит свесив голову. Он не спрашивал ни проездные, ни деньги у вновь зашедших.

Когда вышел, я специально прошел рядом с окном, где сидел кондуктор. Он поднял на меня глаза, я не увидел в них слез. Только грусть. Но эта грусть была такая, что мне расхотелось жить. Я постарался улыбнуться ему. Наверное, это была не сильно воодушевляющая улыбка, потому что он продолжал смотреть на меня тем же взглядом. Автобус уехал. Я остался. Как много во мне изменила эта поездка до дома.

Минздрав предупреждает

Он сидел в кресле напротив окна и смотрел, как падающий снег белыми точками выделяется на фоне черного зимнего неба. Он не стал включать свет, когда вернулся с улицы, а сейчас жалел об этом – уж очень не хотелось вставать.

«Ну да ладно» – подумал он со свойственным ему полудетским пофигизмом и глотнул уже остывший кофе.

«Еще одну сигарету, еще десять затяжек – сказал он сам себе и достал из кармана брюк пачку с гигантской надписью «Минздрав предупреждает», – и жизнь снова наладиться».

Но ни после десятой затяжки, ни после двенадцатой, ни после еще одной сигареты и еще одной жизнь не изменилась. В голове у него роились мысли. Это был один из тех моментов, когда нужно было жить дальше, несмотря на дикую боль и одиночество.

« Теперь мне надо научиться жить одному» - от этой мысли ему стало страшно и одиноко. 

Несмотря на свой пятый десяток, он был невероятно наивен. Осознание этого факта больно отозвалось в груди, там, где как он думал находится сердце.

«Это надо же быть таким дураком! Я ведь к ней всей душой. А она…. Она…. Какое гнусное предательство – уйти к  мужу» - от этой мысли он грустно усмехнулся.

А чего он ждал? Что он мог дать этой полуженщине – полубогине? Скромный оклад младшего ассистента или свой внутренний мир, ограниченный любовью к регби и рому? Как любой мужчина, он был довольно тщеславен и даже и не задумался, чем он зацепил такую женщину как она. Когда они стала встречаться, он воспринял это как нечто само собой разумеющееся.  А теперь, стоя на пороге депрессии, стал потихоньку осознавать, что с ее стороны все чувства были не более чем желанием разнообразить свою тривиальную жизнь. Или – и вдруг волосы у него встали дыбом – это была обыкновенная жалость. Кем он был в ее глазах? И кем он является на самом деле? Он резко вскочил на ноги и, включив свет, подбежал к зеркалу. На него смотрела безобразная, перекошенная, какого - то синего цвета морда со смятой сигаретой в зубах. От отвращения от резко выключил свет и снова сел в кресло. Выкинул это мятую сигарету и прикурил еще одну.

"Надо что-то делать – в первую очередь с собой".

Странно, но теперь он совсем не думал о ней. В нем говорил тот горделивый эгоизм, благодаря которому Наполеон завоевывал страны.

Еще пять сигарет…. Одна за другой, одна за другой…. Внезапно туман рассеялся и вся ситуация кристально прояснилась. Словно давно искомые истины стали приходить в голову идеи, как он может выбираться из разряда неудачников и дураков.

Он потушил сигарету. Вот теперь жизнь изменилась. Он взглянул в пепельницу – 2 пачки «Kent» за раз. Многовато, тем более что он уже не в том возрасте, когда можно наплевательски относиться к своему здоровью. Тем более что врачи предупреждали его о проблемах с сердцем, о которых он успел позабыть пока был с ней. Он снова встал с кресла и включил свет. Подошел к зеркалу. Теперь на него смотрело его уставшее, щетинистое, но довольно приятное лицо, такое непривычное без улыбки. Он улыбнулся.

«Завтра – сказал он громко, глядя на свое отражение – новая жизнь. Брошу курить, побреюсь, займусь спортом и перестану быть тем инфантильным небритым неудачником, которого все видят во мне». Он еще раз улыбнулся свои мыслям о грядущих переменах.

Но вдруг дикая боль поразила его грудную клетку. Он схватился за то место, где, как он думал находится сердце, и согнувшись умер прямо перед зеркалом.

Завтра, когда его найдут,  романтики скажут – он умер от неразделенной любви.

И только циники напомнят, что Минздрав ведь предупреждал 

Счастливая походка

День сегодня сложился на удивление неплохо.

Как обычно в конце октября весь город увяз в осенней простуде. весь. включая меня.

Не могу сказать, что люблю болеть - чем взрослее становишься, тем меньше романтики в лежании под одеялом с градусником подмышкой. все больше лезет философских мыслей типа "болеешь? а жизнь-то проходит!". Поэтому проигнорировав все здравые мысли о возможных осложнениях гриппа, я отправилась на учебу.

Плетясь утром по лужам с температурой и на таблетках, я вдруг заметила девушку, что шла впереди меня. я даже не видела ее лица, но в ее походке было что-то странное для промозглого осеннего утра. я не знаю как это описать словами, но она шла так, как будто была абсолютно счастливым человеком. абсолютное счастье. странное, философское понятие, многим так и ниразу незнакомое.

Почему она была счастлива? может она только что проснулась в постели любимого человека. может наоборот шла на встречу, в предвкушении теплых объятий холодным утром. может у нее сегодня первый день работы, которой она очень долго добивалась. или наоборот - последний день перед отпуском. или она утром слушала джаз. может она радовалась тому, что ее теплое пальто надежно защищает от ледяного ветра.

А может каким-то затылочным зрением увидела идущую за ней, абсолютно несчастную и насквозь больную меня. Могу представить, как в ее голове проноситься: "Бедняга! Хорошо, что я это не она"

 Возможно именно от этой мысли ее походка стала самой счастливой походкой в том переулке. А заодно и навсегда осталась в моей памяти.